ИСТОРИЯ

ИСТОРИЯ  ДОБЫЧИ ЗОЛОТА  В  ДОЛИНЕ РЕКИ  ЧЕРНЫЙ  ИЮС

Loading Images
wpif2_loading
Верхний стан рудника «Коммунар»
Выгрузка руды, доставленного из шахтного забоя
Гидравлический способ разработки россыпного золота
Драга
Женская работа
Лаборатория. При добыче рудного золота без нее не обойтись
Обогатительная фабрика на руднике «Коммунар»
Обогатительная фабрика
Перфоратор на пневмоподдержке
Перфоратор
Подача воды по сплоткам
Подача песков на колоду
Промывочный прибор
Разработка россыпного месторождения золота
село Чебаки. Начало XX века
Суровые горняки
Токарный станок
Уборка крупных валунов при добыче россыпного золота
Фуникулёр на руднике «Коммунар» — канатно-рельсовый транспорт для перевозки грузов и людей
Добыча россыпного золота подземным способом
Фотографировались не часто поэтому все нарядились в лучшую одежду
Амальгамационная бочка
Амальгамационные столы – это медные листы, покрытые слоем ртути, к ним прилипает обработанное ртутью золото
Бегунные чаши. Обогащение рудного золота при помощи ртути – амальгамироване
Пески или руду подавали на обогатительные устройства лошади, запряженные в таратайки

Начало разработки золотых россыпей в Кузнецком Алатау относится ко временам глубокой древности. Край этот с давних пор был заселен разнообразными народностями, которые известны были у русских под названием «Чуди». Чудь широко пользовалась металлами, встречаются разбросанные по краю изделия из железа, меди, золота и серебра.

В 1829 году русскими впервые было обнаружено золото в северо-восточной части Кузнецкого Алатау. Вскоре после этого в 1832 году разведка была направлена по Черному Июсу и с 1834 года в долине этой реки началась промышленная добыча золота.

До начала 1850 годов промышленной добычей золота на реке Черный Июс занималась золотопромышленная компания Куликов и Бобков. Бобков являлся губернатором Томской губернии и имел много дочерей. После смерти Бобкова его золотопромышленные дела пришли в упадок, образовался значительный долг, стали вызывать наследников, а наследниками являлись только дочери Бобкова, все они были женщины замужние, бывшие замужем за крупными иркутскими богачами. Все богатые зятя отказались от получения наследства, потому что долгов было больше, чем стоило наследство.

Только один из зятьев Захар Михайлович Цыбульский изъявил желание на принятие наследства томского губернатора Бобкова. Цыбульский ничем не рисковал, потому что у него никакой собственности не было и долг с него взять не представлялось возможным. В продолжении примерно восьми лет Цыбульскому приходилось всячески изворачиваться от наседавших на него кредиторов. Известен случай как для вручения постановления суда под расписку кредиторы в Томске расставили полицейские посты. Но Цыбульского рано утром вывез дворник, спрятав его под снегом на дне короба. Захар Михайлович тогда сумел благополучно пробраться к себе на прииски в свою резиденцию в с. Чебаки.

Однажды, совершенно неожиданно для Цыбульского, в дом его в Чебаках явился его сосед Нагорнов. Это был служащий богатейших приисков красноярского золотопромышленника Петра Ивановича Кузнецова. Его прииски располагались по реке Кызасу, впадавшей в реку Абакан. По каким-то причинам Нагорнов, заведовавший у Кузнецова разведкой золотоносных площадей был уволен. Парень обиделся и решил отомстить. Ночью Цыбульский и Нагорнов привели на, разведанный Нагорновым, ключик несколько человек, образовав разведочную партию рабочих, и ночью же поставили на намеченном участке разведочные столбы, захватив свою заявку вместе с постройками Кузнецова. Получив отвод себе нового прииска, Цыбульский был теперь вправе заставить Кузнецова снести с его отвода все строения.

Для окончательной разведки нужны были деньги которыми Цыбульский не располагал. Поэтому Захар Михайлович выехал в Петербург и там нашел компаньона в лице известного золотопромышленника и уральского заводчика генерала Ненюкова. Наверное, это его именем назван один из притоков Малого Черного Июса.

Цыбульский уступил Ненюкову половинное участие в новом заявленном прииске за 25 тыс. рублей. Этих денег хватило, чтобы произвести разведку на ключике. В результате этот маленький ключик дал Цыбульскому и Ненюковуодин миллион прибыли. За что и было дано ему название «Веселый ключик». Вот этот «Веселый ключик и послужил толчком к дальнейшим крупным заработкам Цыбульского на притоках Черного Июса.

Став богатым человеком Захар Михайлович не скупился на пожертвования: 200 тыс. рублей пожертвовал на достройку кафедрального собора в Томске, 200 тыс. рублей дал на строительство в Томске первого Сибирского университета. Супруга Цыбульского – Феодосья Емельяновна, также тратила большие средства на благотворительность. Она содержала за свой счет женский Мариинский приют.

Захар Михайович Цыбульский нес в Томске и общественные обязанности: он был два четырехлетия избираем городским головою этого города и служил обществу, не получая жалованья, что давало Томскому городскому управлению экономию в сумме 15 тысяч рублей в год. Зимой он пригонял в город со своих приисков до полусотни лошадей с таратайками, на коих возилась с берега реки Томи галька – для заваливания всех непроходимо грязных улиц города. Эта работа для городских нужд тоже проводилась совершенно бесплатно.

Большой общественной заслугой Цыбульского было открытие им лечебного минерального курорта на озере Шира. Ему стоило немало средств, чтобы обставить курорт и сделать его популярным среди публики. Для размещения прибывавших на курорт посетителей он поставил за свой счет много бревенчатых, монгольского типа, юрт, построил курзал для танцев, с буфетом для вин; музыкантов он привозил со своей резиденции из Чебаков. Первыми посетителями курорта были представители местного горного начальства, а также красноярская интеллигенция. Потом, когда озеро Шира получило большую известность, на курорт стало приезжать много больных из других мест. Официальное открытие курорта состоялось в 1978 году.
У супругов Цыбульскихсвоих детей не было. Был приемный сын, взятый еще младенцем после смерти его матери из бедной рабочей семьи. Приемыша Цыбульские вырастили, воспитали и дали ему хорошее образование: он окончил коммерческое училище в Москве. Сама Цыбульская особенно сильно любила своего приемного сына и баловала его, не стесняя в средствах. Он был усыновлен и сделан наследником всего имущества и капиталов его приемных родителей. В благодарность за все это Аркадий Захарович (так звали приемного сына Цыбульских) причинил множество неприятностей своим благодетелям. Он в Москве проникся не в меру разными либеральными и революционными идеями, и когда по окончании школы в Москве он явился обратно в дом своих родителей, то начал открыто яростно порицать их действия и их отношение к рабочим, называя эти действия недопустимо эксплуататорскими и вредными. Цыбульская, очень любившая своего воспитанника, немало слез пролила от тех огорчений, которые он доставлял им. Она убеждала его бросить усвоенные им неправильные идеи и прекратить попреки, которыми он осыпал их, как совсем ими не заслуженные. Однако сколько родители ни бились, но укротить своего воспитанника не смогли и с болью в сердце должны были с ним расстаться. Непокорный сын Цыбульских устроился на службу конторщиком медеплавильного завода к аредатору Чернядьеву.

Главным управляющим приисками Цыбульского состоял его двоюродный брат, Иван Матвеевич Иваницкий, высокого роста человек, очень мужественного вида, с длинными бакенбардами, похожий, по всей своей военной выправке, скорее на какого-нибудь военного командира. Иваницкий имел большую семью: семь дочерей и одного сына. Детей своих он обучал в дорогих и престижных школах.

После смерти Цыбульского его дела и имущество перешли к Ивану Михайловичу Иваницкому, а после смерти последнего – к его сыну Константину Ивановичу, который и стал, таким образом, обладателем крупного наследственного имущества. Это имущество заключалось в хорошо оборудованных золотых промыслах и небольшом наличном капитале. К.И. Иваницкий и мог хорошо вести свои дела. Во время его хозяйничанья на его наследственных золотых приисках ему всегда везло. Золота добывалось там по 20 пудов за лето, на 400 тысяч рублей; это означало, что, самое малое, Константину Ивановичу оставалось до 100 тысяч рублей чистой прибыли.

Разработка бедных рос­сыпей становилась делом не­выгодным. Движимые не­удержимым стремлением к обогащению промышленники делали попытки замены руч­ного труда машинами. В 1898 году был разрешен беспош­линный привоз из-за грани­цы машин и орудий для золо­топромышленности, а Сибир­ская железная дорога снизи­ла стоимости доставки этих грузов.

В 1896 году хакасом Анто­ном Ульчугашевым в некото­ром отдалении от села Чебаки была открыта золотонос­ная жила, которую выкупил Константин Иванович Иваницкий. Он назвал золо­тую жилу «Богомдарованной». Здесь были построены рудник и обогатительная фа­брика. В 1899 году К.И. Ива­ницкий получает с рудника «Богомдарованный» первый пуд золота. Дальнейшая раз­работка коренного месторож­дения золота ведется с при­менением новейшей техники; здесь строят первую в Юж­ной Сибири гидроэлектро­станцию, которая питала фа­брику электричеством и во­дой.

В 1906 году в 15 верстах от села Чебаки было найдено другое золоторудное место­рождение, где впоследствии появился рудник «Знамени­тый». Первооткрывателем этого месторождения был ха­кас Шишлияков (он же Чиспияков). Этот участок вскоре также оказался в руках К.И. Иваницкого, который стано­вится крупнейшим золото­промышленником.
Однако добыча золота требовала больших расходов, что оказалось не под силу да­же такому крупному капита­листу, как Иваницкий. В 1911 году он продал рудник «Бо­гомдарованный» Российско­му золотопромышленному обществу «Золоторос».

Благодаря широкому размаху жизни  денег Константину Ивановичу не хватало. Держал он для себя два дома в обеих столицах: в Москве и Петербурге. В обоих этих городах он имел и свои скаковые конюшни. В результате такого широкого образа жизни К.И. Иваницкий задолжал изрядную сумму денег Государственному банку. В это время ему удалось продать в Петербурге часть своих более благонадежных приисков Российскому золотопромышленному обществу, за миллион 800 тысяч рублей. Это обстоятельство дало Иваницкому возможность рассчитаться с банком и в то же время удержать за собою марку крупного золотопромышленника. Сначала казалось, что с продажей его лучших приисков дело Иваницкого, как золотопромышленника, было похоронено, но счастье вновь вывезло его и сторицей вернуло ему потерянное. Это случилось так. Какие-то охотники-крестьяне в Минусинском округе, охотясь на глухарей, наткнулись на рудное золото. Крестьяне, открывшие руду, мало что понимали в этом деле, но все же поехали к ближайшему известному им золотопромышленнику, Иваницкому. Они указали ему местонахождение руды и получили за это от него 3 тысячи рублей вознаграждения. При обследовании оказалось, что рудное нахождение представляло собой какое-то неслыханное до сих пор в золотопромышленной практике напластование – это была не жила, не россыпь, а в несколько сажен земляная трещина в мягких породах, наполненная разрушенной колчеданистой золотой рудой. На вид эта руда напоминала собой железную охру. Ее легко было добывать с помощью кайлы. Руда имела богатое содержание золота. Открытие ее вновь сказочно обогатило Иваницкого. Свой новый золотой промысел он назвал Ольгинским прииском. На этом прииске он без особых усилий и крупных затрат производил добычу руды, из коей извлекал по 20 и более пудов золота в лето. И так продолжалась эта добыча лет шесть или семь, вплоть до революции 1917 года.

В Золоторосе к 1913 году была намечена большая про­грамма действий. Она преду­сматривала разработку зо­лота на руднике «Богомдарованный» с пуском подвес­ной дороги от рудника к фаб­рике, приводившейся в дви­жение тремя локомобилями, толчейную фабрику, а также разведку новых месторож­дений золота на реке Сарала.
Тогда же начались ус­пешные опыты по извлече­нию золота химическим пу­тем из илов, осаждаемых из мути после получения золо­та амальгамацией из про­толченной руды.

Русская революция вынудила К.И. Иваницкого бежать в Маньчжурию, в Харбин, где он поселился в доме у своего старого друга, русского предпринимателя Ивана Васильевича Кулаева.

Константин Иванович сумел  вывезти с собой за границу до 30 фунтов золота (12 кг) в слитках и некоторое ценное имущество, в виде, главным образом, дорогих одежд, принадлежавших в свое время еще Цыбульскому и его жене. Среди таковых были две мужские шубы – одна на дорогом меху из камчатского бобра, другая на меху черно-бурой лисицы; затем два женских меха, соболий и черно-бурой лисицы, и другие ценные меховые вещи. Живя у И.В. Кулаева, он продал одну шубу, камчатского бобра, за 7 тысяч иен. Продавал он и остальные меховые вещи. Кроме этого, вывез с собой Константин Иванович на порядочную сумму и бриллиантов. Казалось, во всяком случае, безбедная беженская жизнь была ему обеспечена. При оставлении им своей золотопромышленной резиденции в Чебаках им было закопано в землю около 6 пудов золота. Место, где было скрыто золото, находилось верстах в 20 от Чебаков; о нем знали только сам Иваницкий и его жена. С этим золотым кладом им тоже посчастливилось. Какие-то советские агенты в Харбине уговорили Иваницких сдать спрятанное ими золото советскому правительству. Для этого Таисья Алексеевна, жена Иваницкого, женщина весьма энергичная, по уговору с советскими агентами, съездила в Сибирь, в Чебаки (это произошло в 1930 году). Там по ее указанию золото было выкопано и сдано представителям советской власти. Эта операция дала Иваницким такие финансовые результаты: по возвращении Таисьи Алексеевны в Харбин она получила здесь половину обусловленной с советскими агентами цены, именно 50 тысяч иен, а вторая половина была уплачена в Томске сестрам Иваницкого. Казалось, что и тут счастье все еще не покидало Константина Ивановича. За последние годы его жизни на чужбине это счастье, однако, стало изменять ему. Как-то известный харбинский вор основательно обчистил его квартиру, и многие ценные вещи его безвозвратно исчезли. Полученные за выдачу золотого клада в Сибири деньги не принесли Иваницким благополучия. Они стали раздавать эти деньги под проценты, и очень неудачно: дали 20 тысяч иен известному сибирскому коммерсанту Винокурову, и эти деньги пропали; 10 тысяч иен дали под дом, по второй закладной, коммерсанту Агееву – эти деньги тоже пропали. И вскоре дела Иваницких сложились в Харбине так, что они остались почти без всяких средств. Константин Иванович не изменил своей охотничьей страсти до самой смерти. В 1935 году глубокой осенью, он охотился на кабанов и изюбрей в районе станции Барим, под Хинганом. На этой охоте он схватил жестокую простуду, которая и закончила его земное существование. Покойный Константин Иванович как-то сообщил друзьям, что за свою жизнь он убил 83 медведя.

В 1919 и 1920 годах добыча россыпного золота прекратилась. 1920 год можно считать последним годом прежней золотопромышленности, совершенно почти сократившейся к этому  времени под влиянием войны и политических событий. С 1921 года в связи с новым законом о золотопромышленности, предоставляющим право аренды предприятий частным лицам, а также ввиду организации трестов, золотопромышленность вступает в новую фазу. Уже в условиях советской действительности и совместно общим подъемом промышленной жизни страны объемы добычи золота стали возрастать.

По количеству отработавшихся лет до революции на первом месте стоит Рождественский прииск на р. Малый Инжул.

В 1930-е годы был внедрен процесс химического получения зо­лота из руды.

С 1976 года на горных ра­ботах стала применяться са­моходная техника как им­портного, так и отечествен­ного производства, на по­грузке песков и торфов применяются мощные экска­ваторы, а на перевозке горных пород - автосамосвалы.

В 90-е годы прошлого столетия государственная добыча золота прекратилась и в настоящее время золотодобывающие предприятия работают на правах частной собственности.

Loading Images
wpif2_loading
Дом Иваницкого К.И.
Уголовное дело 1 лист
Уголовное дело 2 лист
Клятвенное обещание Иваницкого К.И.
золото, полученное из руды в виде слитков
Кучное выщелачивание